Недополученный ужас в роскошных декорациях

Переизбыток в "Призраке оперы" буквально всего – цвета, света, звука, снега, пудры, блесток, эмоций – доставляет почти физическое наслаждение, хотя и не дает забыть об искусственности происходящего

Призрак оперы (Phantom of the Opera)
Великобритания – США, 2004
Режиссер: Джоэл Шумахер
В ролях: Джерард Батлер, Эмми Россум, Минни Драйвер, Патрик Уилсон




Когда советский режиссер Михаил Ромм собирался начать съемки своего первого фильма, он решил спросить совета у другого советского режиссера, только гениального, Сергея Эйзенштейна. "Что вы собираетесь снимать первым?" – спросил мэтр. "Сапоги", – ответил Ромм. "Вот и снимите эти сапоги так, чтобы, если вы вдруг умрете на второй день съемок, я бы смог сказать свои студентам: "Посмотрите, этот режиссер снял только один кадр – но как!"

"Призрак оперы" начинается с крупного плана черного, безупречно начищенного сапога, которым был бы доволен сам создатель "Броненосца "Потемкина", и продолжается в том же духе. Бульварный роман начала прошлого века, переживший полтора десятка экранизаций, в том числе такие вольные как "Призрак мегаплекса", возникает на экране во всем размахе шестидесятимиллионного предприятия и блеске полуторамиллионной люстры от Сваровски.

Парижская "Опера Популер" находится на грани скандала: примадонна, как обычно, отказывается петь, а новые директора отказываются платить жалованье самому постоянному из зрителей, называющему себя Призраком Оперы (Джерард Батлер). В последний момент кривляку-певичку (Минни Драйвер) заменяет молодая хористка Кристина (Эмми Россум), которая зовет Призрака ангелом Музыки и своим учителем.

Среди "серьезных" ценителей музыки британец Эндрю Ллойд Уэббер всегда считался слишком вульгарным, что не помешало ему стать одним из самых богатых людей в Королевстве. Его "Призрак", впервые исполненный в Лондоне в середине восьмидесятых, с тех пор собрал более $4,5 млрд в двух десятках стран.

Тогда же, в восьмидесятые, была задумана и киноверсия, в которой должны были играть звезды сценической версии – Майкл Кроуфорд и тогдашняя жена Уэббера Сара Брайтман. Но брак вскоре распался, погребя и проект. Пятнадцать лет спустя, после неожиданного успеха другого старого мюзикла, "Чикаго", о "Призраке оперы" снова заговорили. Главную роль хотел играть Джон Траволта, Антонио Бандерас несколько лет брал уроки вокала, однако Шумахер решил найти актеров помоложе. Призраком стал шотландец Джерард Батлер, который сыграл еще одного классического злодея в "Дракуле 2000". Поиск молодой героини с божественным голосом продолжался почти полгода. В конце концов, на роль инженю Кристины Дайе взяли инженю Эмми Россум, успевшую сыграть дочь Шона Пенна в "Мистической реке" и подругу Джека Гилленхааля в "Послезавтра". Эмми, которая пела в хоре Метрополитен Опера с семи лет, – лучшее, что есть в фильме.

Ее лицо, напоминающее красавиц прерафаэлитов, оживляет некоторую "картонность" декораций и актерской игры ее партнеров. Это самая что ни на есть "Опера Популер", со всеми вытекающими последствиями – подземными озерами, затянутыми туманом, легкими лодочками, тяжелыми портьерами и заросшими паутиной канделябрами. "Призрак" оказывается весьма похож на ту самую классическую киноверсию 1926 г., на которую критики ссылаются как на "чистейший образец", но которую мало кто из зрителей нового фильма соберется посмотреть – ведь она черно-белая и немая. Здесь же провисания сценария, в котором осталось что-то от дыма и истеричности восьмидесятых, и легкое мельтешение персонажей маскируются громоподобными звуковыми эффектами и легко запоминающимися мотивами арий.

Разумеется, фильм получился вовсе не страшный – но нельзя же всерьез ожидать ужасов от оперной постановки, не считая плохого голоса примы, что, по счастью, к "Призраку" совершенно не относится. Даже когда действие ненадолго оставляет ложи, гримуборные и подземелья, мир его не становится менее похож на оперные декорации. Впрочем, Шумахер делает это совершенно намеренно, находя неожиданное величие не только в уступающей, без сомнения, классическим образцам музыке Ллойда Уэббера, но и во всей этой суете, в мельтешении закулисья, которое показывает постоянно, словно смакуя. И компьютерные спецэффекты в "Призраке" выглядят как-то достойно, оказываются не только вполне уместны, но и органичны, сочетаясь, тем не менее, с самым всамделишным пожаром. Переизбыток в фильме буквально всего – цвета, света, звука, снега, пудры, блесток, эмоций – доставляет почти физическое наслаждение, хотя и не дает забыть об искусственности происходящего.

Шумахер, конечно, не Баз Лурман, он не позволяет себе больших отходов от оригинала и не интересуется играми со штампами, но история о мрачном музыкальном гении и его протеже и о необходимости платить за продвижение твоего таланта в массы сама по себе оказывается весьма современной. "К черту Генделя и Глюка, дайте публике скандал", – уверяют директора "Опера Популер". Скандальности, видимо, и не хватило этой версии "Призрака" для успеха в Британии и Америке. Всего остального там в избытке.

Ответить:

Выбор читателей