Россию наводнили "образованцы"

У нас перестал цениться результат труда – вот что страшно. Больше не важно, что остается после того, как ты ушел с рабочего места: важно, как называется это место. Желательно, красиво и бессмысленно




Катастрофа Як-42 еще раз заставила заговорить о качестве подготовки высококвалифицированных кадров в авиации. Они нужны не только здесь – еще раньше, после трагедии на Саяно-Шушенской ГЭС, говорили о необходимости подготовки новых кадров для нужд электроэнергетики и сложных строительных объектов. Совсем недавно – о проблемах в космической отрасли... Между тем, когда лидер "Правого дела" Михаил Прохоров высказал мнение о том, что поступать в вузы должны около 20% выпускников, на него обрушился град обвинений. И почему-то никто не вспомнил, что в советское время примерно столько выпускников школ и становились студентами дневных отделений вузов. Остальные шли в ПТУ, техникумы, на вечерние и заочные отделения.

У нас короткая память – за 20 лет подзабыли, когда и почему поступление в вузы стало массовым. А я помню, может быть, потому, что в свое время стала студенткой одного из самых первых частных вузов. Создавался он, как многие в то время, энтузиастами. Им казалось, что только так можно преодолеть косность преподавательского состава государственного университета.

Современных учебников еще не было, опыта не было, занятия проходили в бывшем детском саду – но что это была за учеба! Я могла сравнивать, так как до этого уже имела честь окончить советский вуз. Наслаждались все: преподаватели, имевшие возможность учить тому, что они сами считали нужным и важным, студенты, в большинстве своем, как и я, успевшие обременить себя советским дипломом... На наши лекции бегали студенты МГУ и страшно нам завидовали: им такого на занятиях не рассказывали.

Ничего этого больше в моем бывшем институте нет. Хотя он и сейчас на хорошем счету среди негосударственных вузов, но...

Мне кажется, поворот произошел в тот момент, когда в платные вузы пошли мальчишки, чтобы получить освобождение от армии. В советское время "косили" разве что сынки высокопоставленных родителей, да и то не все. А тут впихнуть сына в вуз – любой, только бы давал справку об освобождении, – стало для большинства российских граждан делом обязательным. И рынок образовательных услуг пошел им навстречу. Больше негосударственным вузам не нужно было конкурировать качеством услуг: наоборот, в выигрыше оказывались те, что не утруждали студентов излишней учебой. А так как система образования напоминает сообщающиеся сосуды, то резко, буквально на глазах, стало падать и качество государственного образования. Тем более что здесь тоже появились платные студенты.

В результате мы получили массу неучей с никому не нужными дипломами якобы юристов, экономистов и менеджеров – тех, кого Александр Солженицын называл "образованщиной". Жестокая правда заключается в том, что эти "образованцы" не имеют профессионального будущего. Они ничего не умеют, ничего не знают и максимум, что их ждет, – мелкий пост в конторе "Рога и копыта".

Между тем производства стонут: на пенсию уходят последние выученные в советское время кадры, а замены нет. Причем, в первую очередь, речь идет даже не об инженерах – не хватает специалистов среднего звена, технологов и мастеров, не хватает рабочих сложных специальностей. Во многих отраслях просто закрылись соответствующие образовательные учреждения, и сегодня их уже не реанимировать – нет преподавателей.

В общественном создании факт профессиональной катастрофы (а именно это происходит в стране) как-то не фиксируется. Нет, мы все горазды поговорить о том, что инфраструктура рушится, и это безобразие, но... Не уверена, что хоть один родитель предложил своему чаду пойти не в вуз, хоть какой завалящий, а, например, учиться на сборщика самолетов. Хотя даже в деньгах чадо бы выиграло.

У нас перестал цениться результат труда, вот что страшно. Больше не важно, что остается после того, как ты ушел с рабочего места: важно, как называется это место. Желательно, красиво и бессмысленно. Как и та специальность, которая стоит в дипломе неизвестного науке вуза.

Чем это все закончится? Да, в общем-то, уже заканчивается: российское производство потихоньку перетекает в Китай. И если западные компании переводят туда заводы ради дешевизны, оставляя в своей стране центр прибыли и "мозги", то у нас не остается практически ничего, кроме рынка сбыта.

Обычная история: на Западе покупается технология и нанимается главный технолог. В Китае арендуется или покупается завод, куда нанимаются рабочие. Из России – хозяева предприятия и топ-менеджеры. Изредка – мастера и технологи. Отечественной остается дистрибуция да упаковка продукции в коробочки с гордой надписью "Сделано в России".

В результате, из страны окончательно вымывается даже дух бывшей производственной мощи. Зато с "офисным планктоном" у нас, кажется, все в порядке. Правда, вот самолеты да ракеты падают.


Обсудить на Facebook

Ответить:

Выбор читателей